водка, мишка

В копилку преступлений советского режима. Подрыв Киева НКВД 24 сентября 1941 года



Это не Гамбург и не Дрезден в 1945-м, это - разрушенный большевиками Киев в 1941 году.

24 сентября 1941 года диверсанты НКВД начали подрыв зданий в оккупированном Киеве.
Впервые в практике Второй мировой войны были массово применены радиоуправляемые взрывные устройства (фугасы, взрываемые по радио с большого расстояния — до 400 км.). Подготовительные работы велись в строгой тайне, однако, киевляне быстро узнали в чем дело. Правда они и не подозревали чем всё закончится. Никто и никогда до этого не подрывал еще свой же город вместе с мирными жителями! Даже когда гитлеровские войска заходили в Париж и другие европейские города.

21 сентября 1941 года. Угол Крещатика и ул. Свердлова (сейчас Прорезная). Киевляне стоят в очереди на регистрацию, которая проводится в фойе кинотеатра "Спартак" (1-й этаж углового дома № 30/1 одноименного отеля, сразу же приспособленного немцами под комендатуру). Именно это здание было взорвано первым 24 сентября около 14.30.



В результате взрыва тонны тротила в здании комендатуры погибло 20 немцев и несколько сотен стоявших в очереди на регистрацию киевлян (точное число никогда не будет известно).



Один из первых взрывов на Крещатике



Саперно-инженерный профессионализм советских подразделений НКГБ, минировавших Киев перед отступлением был довольно высок. При закладке мин учитывался рельеф и направление ветра. По всем расчетам, начавшийся пожар должен был охватить большую часть города, и практически полностью уничтожить центр Киева.

Киев, Крещатик, 24 сентября 1941 г., пожар только начинает разгораться.



Над чудовищным костром, каким стал центр Киева, образовались мощные воздушные потоки, в которых, как в трубе, высоко взлетали горящие щепки, бумаги, головни, посыпая то Бессарабку, то Печерск. Поэтому на все крыши взобрались немцы, полицейские, дворники, добровольцы, засыпали падающие сверху головни песком, затаптывали угли. Погорельцы ночевали в противовоздушных щелях, в кустах бульваров и парков.



Фрагменты из книги Ирины Хорошуновой "Первый год войны. Киевские записки":

"Взрывы еще продолжались. Оказалось, что это действительно взорвалась жандармерия, а за ней комендатура. Погибло много народа, и начался пожар.
В городе поднялась тревога. К вечеру пожар усилился. Зарево снова, как в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое, поднялось над городом. Снова поползли слухи, что минирован весь город. Побежали во все стороны люди с вещами. С Крещатика, где начался пожар, выселялись. А взрывы все слышались с той стороны.
.....
Снова тревожно провели ночь. А на утро весь город был еще больше взволнован, потому что пожар распространялся, горели соседние от улицы Свердлова дома, загорелся почтамт. Горела уже (не знаю только, как это случилось) противоположная от почтамта сторона. Горела Прорезная, угол Пушкинской. Люди с узлами сновали по всем улицам. Люди с узлами сидели в скверах и прямо на тротуарах.
...
Немцы в зону пожара никого не пускали.
Вечером того же 25-го числа был нарушен приказ о том, что ходить можно только до 9 ч. вечера. В свете зарева, которое все росло, без конца бежали по улицам люди с узлами, бежали во все стороны от центра. А пожар все разрастался. Вместе с пожаром росла паника.
...
А по Андреевскому спуску все шли бесчисленные люди с узлами, а пожар все разрастался.
...
А от Киева зарево все разрастается. Уже пылает все небо. Кажется, что город горит весь от Подола до Лавры. Временами через какие-то, словно мертвые, промежутки тишины раздается глухой взрыв там же, в стороне пожара. Потом столб искр вырывается к небу. И снова абсолютная тишина. И зарево. И на фоне зарева черные силуэты города, Киева, что стоит над Днепром.
Было светло как днем. Только свет этот был нереальный, зловещий.
...
Казалось, все население города было на улицах. Люди с мешками, сидевшие в садах, безнадежно смотрели в ту сторону, где горели их дома. ...Сторож рассказал, что все склоны над Днепром, все сады усыпаны людьми с мешками, с вещами, детьми. Это люди из горящих домов".

Поджоги отдельных зданий в Киеве осуществляли члены коммунистического подполья, а также диверсионные группы НКГБ, которые буквально наводнили город.

Профессор Борис Жук вспоминает:

«Около 2-х часов дня я услышал сильный взрыв со стороны Крещатика. Оказывается, был взорван угол дома, в котором находилось отделение комендатуры. От взрыва погибло около 20 немецких офицеров и много киевлян, стоявших в очереди за получением пропусков. Этот взрыв был сигналом для начала другого действия большевиков. Вскоре после этого взрыва, вдруг загорелся на Крещатике жилой четырехэтажный дом № 7 (в начале Крещатика, считая от Царского сада) и загорелся в среднем этаже. ...Борьба с пожаром продолжалась в доме № 7, но вдруг начался следующий пожар в доме № 11. Стало ясным: несомненно, поджог. Как было после установлено немецкими следственными органами большевики, покидая город, оставили в нем целую армию своих агентов. Эти агенты (чины НКВД), располагая квартирными ордерами, занимали комнаты в домах центра города по особому плану. Согласно этому плану, почти в каждом доме на Крещатике и в прилегающих к нему улицах комнаты в средних этажах оказались за агентами; возможно, что и один агент мог занимать комнаты в ряде домов. Техника поджога была очень проста: днем, в служебное время, когда многие квартиранты отсутствовали, агент НКВД приходил в комнату, обливал керосином мебель и пол, поджигал и выходил из комнаты, заперев ее на ключ. Огонь быстро распространялся по переборкам на другие этажи, и весь дом пылал. Пожары, начавшись в стороне Крещатика, прилегающей к Царскому саду, постепенно продвигались в сторону Бессарабки, захватывая части Думской площади и улиц: Институтской, Николаевской, Прорезной, Лютеранской, Фундуклеевской. Немцам, по-видимому, сначала не приходило в голову, что эти пожары производятся советской агентурой. Желая приостановить распространение пожаров, они взрывали соседние с горящим дома, но, конечно, эта мера пожаров не останавливала. Горела лучшая часть города, пяти-шестиэтажные дома: две самые лучшие громадные гостиницы – “Гранд Отель” и “Континенталь”, цирк, одиннадцатиэтажный дом Гинсбурга и т. д. Сначала горела левая сторона Крещатика (если считать со стороны Царского сада), а затем были подожжены дома и с правой стороны. Конечно, при таких условиях ни остановить пожаров, ни потушить их не было никакой возможности, так как вода из Днепра подавалась в ограниченном количестве, а пожары возникали один за другим».

Немецкие пожарные части возле руин дома №28-2 (комендатура) на Крещатике.



Немецкие солдаты во время тушения пожара в центре Киева в сентябре 1941 года





Стояла сухая пора. Пожары нечем было гасить. Так как водопроводная станция была при отступлении большевиками взорвана и водопровод не действовал, то тушить пожары было нечем, поэтому скоро весь Крещатик превратился в бушующее море огня. Через день из Германии были доставлены по воздуху длинные шланги, и появилась возможность тушить водой, накачиваемой прямо из Днепра. Немцы поставили на набережной свои пожарные машины (киевские были угнаны Красной Армией), проложили шланги через Пионерский парк, качали воду из Днепра. Но вездесущие диверсанты резали и эти шланги в зарослях парка.

Немецкие солдаты достают воду - себе и киевлянам - на месте уничтоженного большевиками Михайловского Златоверхого (сейчас он восстановлен). На заднем плане здание ЦК КП(б)У (ныне - здание МИД).



Профессор Борис Жук:

«Уходя из города, красные взорвали водопроводную станцию, и поэтому борьба с огнем представляла особые трудности. Очевидно, предвидя это, немцы доставили на самолете из Германии нагнетательные насосы со шлангами, чтобы качать воду для тушения пожаров непосредственно из Днепра. Но, когда насос стал подавать воду на Крещатик, случилась авария: шланги у Днепра оказались разрезанными. Немцы немедленно предприняли облаву и захватили семь человек, которые эти шланги разрезали, немедленно расстреляли их у входа в Царский сад. Среди расстрелянных один был пожилого возраста, лет пятидесяти, по внешнему виду - рабочий, а остальные - в возрасте 19-25 лет. Рядом с убитыми валялись на земле их документы, в том числе и комсомольские билеты».

Профессор Ф.П.Богатырчук:

«Оставленные большевиками люди, стали прорезать шланги, препятствуя подаче воды. Нескольких таких комсомольцев, у которых на подошвах ботинок были специальные гвозди, которыми они наступали на шланги, прокалывая их, - немцы расстреляли и их трупы оставили лежать на месте преступления. Но это помогало мало, прокалывания продолжались.

Немецкие солдаты охраняют пожарную машину.



Пойманные в ночь с 24 на 25 сентября при попытке перерезать пожарные шланги и расстрелянные за это советские террористы-диверсанты у входа в Пионерский парк.



Пожарище в центре города, съемка с самолета немецкого кинооператора.



Панорама сгоревшего центра Киева, октябрь 1941 года.



Лютеранская, вернее всё, что от нее осталось после пожара.Улиц, собственно, уже не было: падавшие с двух сторон здания образовали завалы. Примерно месяц шли работы по прокладке проездов. Раскаленные развалины дымились еще долго; даже в декабре из-под развалин выбивались струи дыма.
По окончанию пожаров немецкие саперы взорвали часть домов, фасады которых угрожали обрушением. Началась медленная разборка руин на кирпич, изъятие металлолома и т.д. В связи с огромным количеством разрушений, данное мероприятие не было закончено и до возвращения советских войск



Дым из развалин пробивался еще в течении нескольких недель. Впереди виден выгоревший остов дома Гинзбурга.



Киев. В немецком архиве это фото датировано 6 октября 1941 г.



После нескольких отчаянных дней борьбы с пожаром немцы прекратили сопротивление, вышли из этого пекла, в котором, кажется, уже не оставалось ничего живого, и только наблюдали пожар издали. Немцы даже не могли достать тела своих погибших товарищей и киевлян, они сгорали дотла. Пылало так, что раскаленный воздух носил над пассажем кровельное железо как осенние листья. В начале улицы Архитектора Городецкого тротуар превратился в странную мозаику: в растопленном асфальте застыло битое витринное стекло, а кора на стволах липок с той стороны, которая повернута к фасадам, после войны оставалась завернутой внутрь.50 тыс киевлян остались без крова,Сколько там погибло жителей города, никто и никогда уже не узнает..

Всё окончено.



Октябрь 1941, развалины уже не дымят. Прохожие улыбаются фотографу, двое солдат стоят у кузова сгоревшего автомобиля. Вдалеке виден остов дома Гинзбурга.



Погорельцы у фонтана в сквере возле Золотых ворот. Сентябрь 1941 г.



Киевские погорельцы на бульваре Шевченко, сентябрь 1941 г.



Погорельцы на бульваре Тараса Шевченко.



Погорельцы возле памятника Богдану Хмельницкому на Софийской площади, рядом видны немецкие солдаты стоящие в оцеплении горящих кварталов в центре города.



Десятки погорельцев в сквере около фонтана на площади Калинина (за городской думой). Скоро эта площадь попадет в зону оцепления - и людей из сквера эвакуируют.



А после окончания Второй мировой войны СССР, конечно же, всё свалил на немцев. Фашисты же они.

Руководил террористической операцией по минированию полковник Александр Голдович - начальник инженерных войск 37-й армии, оборонявшей Киев.



После войны генерал-лейтенант, проживал в Москве, герой, которому каждое 9 мая в России говорят "Спасибо деду за победу"...
водка, мишка

Кто захватил власть в 1917-м и что празднуют 7 ноября в России?



7 ноября 1917 года произошел Октябрьский переворот, одно из самых трагических событий XX-го века,отбросившее всю Восточную Европу на 100-200 лет назад, которое в России (стране, больше всех пострадавшей от его последствий) почему-то до сих пор называют "Великой Октябрьской Социалистической Революцией".

На самом деле, эту трагедию правильнее было бы назвать отправной точкой начала новых "темных веков" на 1/6 части суши, за которой последовали голод, разруха, эпидемии болезней, войны, уничтожение нацменьшинств, порабощение других стран и народов,депортации, политические репрессии, голодоморы, "охота на ведьм" с казнями инакомыслящих и ужасающая по своей сути система лагерей ГУЛАГа. Ленин называл царскую Россию "Тюрьмой народов" — но созданный большевиками СССР намного превзошёл её в этом качестве, Большевики отобрали у людей не только имущество и землю (а у крестьян даже паспорта, из-за чего они не могли свободно передвигаться дальше пределов своего колхоза), но, самое главное, все права и свободы, лишив возможности принимать участие в управлении государством. Идеальный государственный строй они видели в слепом подчинении населения правящей авторитарной верхушке (по сути, ненаследственной монархии), а не в демократическом разнообразии политических партий, здоровой конкуренции идей и подходов, обществе, в котором граждане могут критиковать власть, проводить свободные выборы, имеют право на собственное мнение, не боятся говорить всё, что они думают, и где приветствуется свободомыслие. Все несогласные объявлялись "врагами революции", "враждебными элементами", позже - "врагами народа", "изменниками родины", "иностранными шпионами", и подлежали казне или отправке в один из концлагерей в качестве бесплатной рабочей силы для очередной "стройки века".

К построению своего "самого справедливого" строя большеаики, не мешкая, приступили сразу же после Октябрьского переворота. О том, кто захватил власть в 1917-ом и об их методах построения "светлого будущего" свидетельствуют дети, которые, как мы знаем, врать не умеют.



12 декабря 1923 г. во всех классах Русской гимназии, созданной в Чехии, для детей белогварл и эмигрантов, было предложено учащимся написать сочинение на тему "Мои воспоминания с 1917 года до поступления в гимназию". Для исполнения этой работы было дано 2 часа, почему большинство её не закончило... Каждый писал, что хотел. По происхождению своему учащиеся оказались принадлежащими к самым разным слоям. Среди них очень много казаков, особенно донцов, есть уроженцы столиц, Киева, Одессы, Кавказа, Крыма, Сибири и т.п. Остальные всеми правдами и неправдами пробрались позже. Авторам от 6 лет. Одна треть из них девочки.

— Я скоро увидел, как рубят людей. Папа сказал мне: "Пойдем, Марк, ты слишком мал, чтобы это видеть".

— Жизнь как-то сразу у нас покачнулась, и всё покатилось по наклонной плоскости...

— Скоро начала литься русская кровь, мои близкие умирали без стона, без проклятий и жалоб.

— Я уцелел только один из всей семьи.

— Я так узнала революцию. В маленький домик бросили бомбу. Я побежала туда. Всё осыпалось. В углу лежала женщина. Рядом её сын с оторванными ногами. Я сразу сообразила, что нужно делать, т.к. увлекалась скаутизмом. Я послала маленького брата за извозчиком, перевязала раненых, как могла....Самое ужасное в революции — раненые. Их никогда не кормили. Приходилось нам, детям, собирать им деньги на хлеб.

— Всё стало бесплатно и ничего не было.

— Пришел комиссар, хлопнул себя плеткой по сапогу, и сказал: "Чтобы вас не было в три дня". Так у нас и не стало дома.

— А нас семь раз выгоняли из квартир.

— У нас было очень много вещей, и их нужно было переносить самим. Я была тогда очень маленькой и обрадовалась, когда большевики всё отобрали...

— Жили мы тогда в поисках хлеба...

— Торговал я тогда на базаре. Стоишь, ноги замёрзли, есть хочется до тошноты, но делать нечего.

— Когда и вторая сестра заболела тифом, пошел я продавать газеты. Нужно было кормиться..

— Нашего отца расстреляли, брата убили, зять сам застрелился.

— Оба брата мои погибли.

— Мать, брата и сестру убили.

— Отца убили, мать замучили голодом... Дядю увели, потом нашли в одной из ям, их там было много.

— Умер папа от тифа, и стали мы есть гнилую картошку.

— Моего дядю убили, как однофамильца, сами так и сказали.

— Я поняла, что такое революция, когда убили моего милого папу.

— Было нас семь человек, а остался я один.

— Папа был расстрелян за то, что он был доктор.

— Умер папа от брюшного тифа, в больницу не пустили, и стала наша семья пропадать.

— Отца расстреляли, потому что были близко от города какие-то войска.

— У нас дедушка и бабушка умерли от голода, а дядя сошел с ума.

— За этот год я потерял отца и мать...

— Брата четыре раза водили на расстрел попугать, а он и умер от воспаления мозга...

— Мы полгода питались крапивой и какими-то кореньями.

— У нас было, как и всюду, повелительное: "Открой!", грабительские обыски, болезни, голод, расстрелы.

— Было очень тяжело. Мама из красивой, блестящей, всегда нарядной, сделалась очень маленькой и очень доброй. Я полюбил её ещё больше.

— Видел я в 11 лет и расстрелы, и повешения, утопление и даже колесование.

— Все наши реалисты погибли. Домой не вернулся никто. Убили и моего брата..

— За эти годы я так привык к смерти, что теперь она не производит на меня никакого впечатления.

— Я ходил в тюрьму, просил не резать папу, а зарезать меня. Они меня прогнали.

— Приходил доктор, и, указывая на мою маму, спрашивал: "Ещё не умерла?" Я лежал рядом и слушал это каждый день, утром и вечером...

— Я видел горы раненых, три дня умиравших на льду.

— Моего папу посадили в подвал с водой. Спать там было нельзя. Все стояли на ногах. В это время умерла мама, а вскоре и папа умер..

— Его родители скрывались. Голод заставил послать сына за хлебом. Он был узнан и арестован. Его мучили неделю: резали кожу, выбивали зубы, жгли веки папиросами, требуя выдать отца. Он выдержал всё, не проронив ни слова. Через месяц был найден его невероятно обезображенный труп. Все дети нашего города ходили смотреть.Чека помещалось в доме моих родителей. Когда большевиков прогнали, я обошла неузнаваемые комнаты моего родного дома. Я читала надписи расстрелянных, сделанные в последние минуты. Нашла вырванную у кого-то челюсть, теплый чулочек грудного ребенка, девичью косу с куском мяса. Самое страшное оказалось в наших сараях. Все они доверху были набиты растерзанными трупами. На стене погреба кто-то выцарапал последние слова: "Господи, прости..."

— Днём нас убивали, а под покровом ночи предавали земле. Только она принимала всех. Уходили и чистые и грязные, и белые, и красные, успокаивая навсегда свои молодые, но рано состарившиеся сердца. Души их шли к Престолу Господнему. Он всех рассудит...

— Надо мной смеялись, что я вырос под пулемётным огнем. Стреляли, по правде, у нас почти каждый день.

— Я бродил один и видел, как в одном селе на 80-тилетнего священника надели седло и катались на нём. Затем ему выкололи глаза и, наконец, убили.

— Наконец я и сам попал в Чека. Расстреливали у нас ночью по 10 человек. Мы с братом знали, что скоро и наша очередь, и решили бежать. Условились по свистку рассыпаться в разные стороны. Ждать пришлось недолго. Ночью вывели и повели. Мы ничего, смеёмся, шутим, свернули с дороги в лес. Мы и виду не подаём. Велели остановиться. Кто-то свистнул, и мы все разбежались. Одного ранили, и мы слышали, как добивают. Девять спаслось. Голодать пришлось долго. Я целый месяц просидел в тёмном подвале...

(По материалам книги профессора В.В. Зеньковского "Воспоминания 500 русских детей", Прага, 1924 год)

А теперь немного фотосвидетельств. (18+)

Сибирь. Енисейская губерния. Трупы замученных жертв большевистского террора. В советской энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР» (М., 1983, с. 264) эта фотография, в несколько ином ракурсе, дана как образец «жертв колчаковщины» в Сибири в 1919 году.



Доктор Беляев. Зверски убит в Верхнеудинске. На фотографии видны отрубленная кисть руки и изуродованное лицо.



Сибирь. Енисейская губерния. Офицер Иванов, замученный под пытками.



Харьков. Тело заложника поручика Боброва, которому красные палачи отрезали язык, отрубили кисти рук и сняли кожу вдоль левой ноги.



Изуродованные трупы жертв херсонской ЧК.



Трупы замученных у одной из станций Херсонской губернии. Изуродованы головы и конечности жертв.



Труп полковника Франина, замученного в херсонской ЧК в доме Тюльпанова на Богородской улице, где находилась херсонская чрезвычайка.



Харьков. Трупы замученных женщин. Вторая слева — С. Иванова, владелица мелочного магазина. Третья слева — А.И. Карольская, жена полковника. Четвертая — Л. Хлопкова, помещица. У всех заживо взрезаны и вылущены груди, половые органы обожжены и в них найдены уголья.



Труп Ильи Сидоренко, владельца модного магазина в городе Сумы. У убитого переломаны руки, сломаны ребра, взрезаны половые органы.



Харьков. Фотография головы архимандрита Родиона, Спассовский монастырь, оскальпированный большевиками.



Двор харьковской губчека (Садовая улица, 5) с трупами казненных.



Слева труп С. Михайлова, приказчика гастрономического магазина, видимо, зарубленного шашкой. Посередине тело засеченного насмерть шомполами, с перебитой нижней частью спины, учителя Петренко. Справа труп Агапова, с вывороченными половыми органами.



Труп, найденный во дворе херсонской ЧК. Голова отрублена, правая нога перебита, тело сожжено.



Кожа, содранная с конечностей жертв в доме Рабиновича на ул. Ломоносова в Херсоне, где пытала херсонская чрезвычайка.



Найденная в подвале харьковской ЧК кожа, содранная с рук жертв при помощи металличего гребня и специальных щипцов.



Енисейск. Пленный казачий офицер, зверски убитый красными (сожжены ноги, руки и голова).



Капитан Федоров со следами пыток на руках. На левой руке след от пулевого ранения, полученного во время пыток. В последнюю минуту сумел бежать из-под расстрела. Внизу фотографии орудия пыток, изображенные Федоровым.



Хуторяне И. Афанасюк и С. Прокопович, заживо оскальпированные. У ближнего, И. Афанасюка, на теле следы ожогов раскаленной шашки.



Труп 17–18-летнего юноши, с вырубленным боком и изувеченным лицом.



Тела четырех крестьян(Бондаренко, Плохих, Левенец и Сидорчук). Лица покойников страшно изрезаны. Особым изуверским способом изуродованы половые органы. Производящие экспертизу врачи высказали мнение, что такой прием должен быть известен только китайским палачам и по степени болезненности превышает всё доступное человеческому воображению.



Вот кто такие большевики. Вот что такое "великий Октябрь" и "освобождение народа от кровопийц-эксплуататоров". Вот что празднуют в России 7 ноября. Неизлечимо больная страна чествует собственных палачей. Красный день календаря. Красный от крови...
ЖЖ Украина

А класно ж получилось, да?



И речь не только об Ирине Довгань, но и о вас всех. У "молодых республик" за эти годы накопился долг перед Газпромом - 3 млрд. долларов. Если их примут назад в Украину на условиях Кремля, то отдавать долг будем мы с вами.

Одно радует - 73% из этой суммы выплатят зебилы.

«Cоветский» Бухенвальд: что Красная Армия сделала в немецком лагере.




Концлагеря, с точки зрения экономики, являлись ценными объектами, в которые были вложены немалые ресурсы.

Победивший СССР придумал, как использовать их в своих интересах.

Имущество концлагерей постепенно вывозилось, а в сами лагеря стали помещать пленных немцев.
Collapse )


Ненавидишь «Совок»? Тошнит от «ваты»? Жми!